План победы

«План победы» 2026Все планы
Притч 10, Ин 20, Песн 4, 5, 6

Притчи 10

1 Прит­чи Со­ло­мо­на. Сын муд­рый ра­ду­ет отца, а сын глу­пый - огор­че­ние для его ма­те­ри.
1 Из­ре­че­ния Со­ло­мо­на. Муд­рый сын — на ра­дость отцу, а сын глу­пый — ма­те­ри на горе.
2 Не до­став­ля­ют поль­зы со­кро­ви­ща непра­вед­ные, прав­да же из­бав­ля­ет от смер­ти.
2 Про­ка нет в непра­вед­ном бо­гат­стве, а пра­вед­ность спа­са­ет от смер­ти.
3 Не до­пу­стит Гос­подь тер­петь го­лод душе пра­вед­но­го, стя­жа­ние же нече­сти­вых ис­торг­нет.
3 Не оста­вит Гос­подь пра­вед­ни­ка го­лод­ным, но от­верг­нет ал­чу­ще­го нече­стив­ца.
4 Ле­ни­вая рука де­ла­ет бед­ным, а рука при­леж­ных обо­га­ща­ет.
4 От ле­ни­вых рук — ра­зо­ре­ние, а от при­леж­ных — бо­гат­ство.
5 Со­би­ра­ю­щий во вре­мя лета - сын ра­зум­ный, спя­щий же во вре­мя жат­вы - сын бес­пут­ный.
5 Кто по­тру­дит­ся ле­том — мо­ло­дец, а кто жат­ву про­спит, тому по­зор.
6 Бла­го­сло­ве­ния - на го­ло­ве пра­вед­ни­ка, уста же без­за­кон­ных за­гра­дит на­си­лие.
6 Бла­го­сло­ве­ни­я­ми пра­вед­ник увен­чан, а уста нече­сти­вых таят на­си­лие.
7 Па­мять пра­вед­ни­ка пре­бу­дет бла­го­сло­вен­на, а имя нече­сти­вых омер­зе­ет.
7 Па­мять о пра­вед­ни­ке бла­го­сло­вен­на, но даже имя нече­сти­во­го сги­нет.
8 Муд­рый серд­цем при­ни­ма­ет за­по­ве­ди, а глу­пый уста­ми пре­ткнет­ся.
8 В серд­це муд­ре­ца хра­нят­ся за­по­ве­ди, а уста глуп­ца до­ве­дут до беды.
9 Кто хо­дит в непо­роч­но­сти, тот хо­дит без­опас­но; а кто пре­вра­ща­ет пути свои, тот бу­дет на­ка­зан.
9 Кто идет пря­мой до­ро­гой, тот спо­ко­ен, а кто пет­ля­ет — тот и по­па­дет­ся.
10 Кто ми­га­ет гла­за­ми, тот при­чи­ня­ет до­са­ду, а глу­пый уста­ми пре­ткнет­ся.
10 Пе­ре­ми­ги­ва­ния вы­зо­вут оби­ду, а уста глуп­ца до­ве­дут до беды.
11 Уста пра­вед­ни­ка - ис­точ­ник жиз­ни, уста же без­за­кон­ных за­гра­дит на­си­лие.
11 Уста пра­вед­ни­ка — жи­ви­тель­ный род­ник, а уста нече­сти­вых таят на­си­лие.
12 Нена­висть воз­буж­да­ет раз­до­ры, но лю­бовь по­кры­ва­ет все гре­хи.
12 Нена­висть раз­до­ры раз­ду­ва­ет, а лю­бовь за­гла­дит все гре­хи.
13 В устах ра­зум­но­го на­хо­дит­ся муд­рость, но на теле глу­по­го - роз­га.
13 На устах ра­зум­ных оби­та­ет пре­муд­рость, а для спи­ны глу­пых най­дет­ся роз­га.
14 Муд­рые сбе­ре­га­ют зна­ние, но уста глу­по­го - близ­кая по­ги­бель.
14 Муд­ре­цы бе­ре­гут по­зна­ние, а речи глуп­ца ве­дут к ра­зо­ре­нию.
15 Иму­ще­ство бо­га­то­го - креп­кий го­род его, беда для бед­ных - ску­дость их.
15 Для бо­га­то­го до­ста­ток — слов­но кре­пость, а для бед­ных ни­ще­та — как пе­пе­ли­ще.
16 Тру­ды пра­вед­но­го - к жиз­ни, успех нече­сти­во­го - ко гре­ху.
16 Тру­ды пра­вед­но­го — ради жиз­ни, но на­жи­ва нече­стив­ца — для гре­ха.
17 Кто хра­нит на­став­ле­ние, тот на пути к жиз­ни; а от­вер­га­ю­щий об­ли­че­ние - блуж­да­ет.
17 Сле­до­вать на­став­ле­ни­ям — вот путь жиз­ни, а если пре­не­бре­га­ешь упре­ка­ми, за­блу­дишь­ся.
18 Кто скры­ва­ет нена­висть, у того уста лжи­вые; и кто раз­гла­ша­ет кле­ве­ту, тот глуп.
18 Лжи­вые уста таят враж­ду, раз­нос­чик спле­тен — глуп.
19 При мно­го­сло­вии не ми­но­вать гре­ха, а сдер­жи­ва­ю­щий уста свои - ра­зу­мен.
19 При мно­го­сло­вии не ми­но­вать гре­ха, а кто скуп на сло­ва, тот ра­зу­мен.
20 От­бор­ное се­реб­ро - язык пра­вед­но­го, серд­це же нече­сти­вых - ни­что­же­ство.
20 Язык пра­вед­ни­ка — что от­бор­ное се­реб­ро, а мно­го ли сто­ит серд­це нече­стив­ца?
21 Уста пра­вед­но­го па­сут мно­гих, а глу­пые уми­ра­ют от недо­стат­ка ра­зу­ма.
21 Сло­ва пра­вед­но­го обе­ре­га­ют мно­гих, а глуп­цов гу­бит соб­ствен­ная ду­рость.
22 Бла­го­сло­ве­ние Гос­подне - оно обо­га­ща­ет и пе­ча­ли с со­бою не при­но­сит.
22 Бла­го­сло­ве­ние Гос­подне тебя обо­га­тит, ты с ним горя знать не бу­дешь.
23 Для глу­по­го пре­ступ­ное де­я­ние как бы за­ба­ва, а че­ло­ве­ку ра­зум­но­му свой­ствен­на муд­рость.
23 Глуп­ца ра­ду­ет па­кость, а про­ни­ца­тель­но­го — муд­рость.
24 Чего стра­шит­ся нече­сти­вый, то и по­стиг­нет его, а же­ла­ние пра­вед­ни­ков ис­пол­нит­ся.
24 Сбу­дут­ся стра­хи нече­сти­вых, и же­ла­ния пра­вед­ных ис­пол­нят­ся.
25 Как про­но­сит­ся вихрь, так нет бо­лее нече­сти­во­го; а пра­вед­ник - на веч­ном ос­но­ва­нии.
25 Буря прой­дет — и нет нече­стив­ца, но пра­вед­ник кре­пок во­ве­ки.
26 Что ук­сус для зу­бов и дым для глаз, то ле­ни­вый для по­сы­ла­ю­щих его.
26 Как ук­сус во рту, как дым в гла­за — так и ло­дырь для того, кто с ним свя­зал­ся.
27 Страх Гос­по­день при­бав­ля­ет дней, лета же нече­сти­вых со­кра­тят­ся.
27 Кто Гос­по­да бо­ит­ся — жи­вет дол­го, но годы нече­сти­вых со­чте­ны.
28 Ожи­да­ние пра­вед­ни­ков - ра­дость, а на­деж­да нече­сти­вых по­гиб­нет.
28 Ра­дост­ны упо­ва­ния пра­вед­ных, но по­гиб­нет на­деж­да нече­сти­вых.
29 Путь Гос­по­день - твер­ды­ня для непо­роч­но­го и страх для де­ла­ю­щих без­за­ко­ние.
29 Путь Гос­по­день для непо­роч­но­го — при­бе­жи­ще, а для зло­дея — ужас.
30 Пра­вед­ник во веки не по­ко­леб­лет­ся, нече­сти­вые же не по­жи­вут на зем­ле.
30 Непо­ко­ле­бим во­ве­ки пра­вед­ник, а нече­сти­вым на зем­ле не удер­жать­ся.
31 Уста пра­вед­ни­ка ис­то­ча­ют муд­рость, а язык зло­вред­ный от­се­чет­ся.
31 Уста пра­вед­ни­ка ис­то­ча­ют муд­рость, а зло­вред­ный язык бу­дет от­ре­зан.
32 Уста пра­вед­но­го зна­ют бла­го­при­ят­ное, а уста нече­сти­вых - раз­вра­щен­ное.
32 Из уст пра­вед­ни­ка ис­хо­дит по­лез­ное, а из уст нече­сти­вых — зло­вред­ное.

Иоанна 20

1 В пер­вый же день неде­ли Ма­рия Маг­да­ли­на при­хо­дит ко гро­бу рано, ко­гда было еще тем­но, и ви­дит, что ка­мень от­ва­лен от гро­ба.
1 В пер­вый день неде­ли, рано утром, еще за­тем­но, при­хо­дит к гроб­ни­це Ма­рия Маг­да­ли­на и ви­дит, что ка­мень от­ва­лен от вхо­да.
2 Итак, бе­жит и при­хо­дит к Си­мо­ну Пет­ру и к дру­го­му уче­ни­ку, ко­то­ро­го лю­бил Иисус, и го­во­рит им: унес­ли Гос­по­да из гро­ба, и не зна­ем, где по­ло­жи­ли Его.
2 Она при­бе­га­ет к Си­мо­ну Пет­ру и к дру­го­му уче­ни­ку, ко­то­ро­го лю­бил Иисус, и го­во­рит им: «Гос­по­да унес­ли из гроб­ни­цы, и мы не зна­ем, куда Его по­ло­жи­ли».
3 Тот­час вы­шел Петр и дру­гой уче­ник, и по­шли ко гро­бу.
3 Петр и дру­гой уче­ник на­пра­ви­лись к гроб­ни­це.
4 Они по­бе­жа­ли оба вме­сте; но дру­гой уче­ник бе­жал ско­рее Пет­ра, и при­шел ко гро­бу пер­вый.
4 Оба они бе­жа­ли, но дру­гой уче­ник бе­жал быст­рее Пет­ра и у гроб­ни­цы ока­зал­ся пер­вым.
5 И, на­кло­нив­шись, уви­дел ле­жа­щие пе­ле­ны; но не во­шел во гроб.
5 Он на­кло­ня­ет­ся и ви­дит: там ле­жит по­гре­баль­ное по­лот­ни­ще. Но внутрь он не во­шел.
6 Вслед за ним при­хо­дит Си­мон Петр, и вхо­дит во гроб, и ви­дит одни пе­ле­ны ле­жа­щие,
6 При­бе­га­ет за ним и Си­мон Петр. Он во­шел в гроб­ни­цу и ви­дит: ле­жит по­гре­баль­ное по­лот­но
7 и плат, ко­то­рый был на гла­ве Его, не с пе­ле­на­ми ле­жа­щий, но осо­бо сви­тый на дру­гом ме­сте.
7 и по­вяз­ка, ко­то­рой была оку­та­на Его го­ло­ва, но не вме­сте с по­лот­ном, а свер­ну­та и ле­жит от­дель­но, на сво­ем ме­сте.
8 То­гда во­шел и дру­гой уче­ник, преж­де при­шед­ший ко гро­бу, и уви­дел, и уве­ро­вал.
8 То­гда во­шел и дру­гой уче­ник, ко­то­рый при­бе­жал к гроб­ни­це пер­вым. Он уви­дел и по­ве­рил.
9 Ибо они еще не зна­ли из Пи­са­ния, что Ему над­ле­жа­ло вос­крес­нуть из мерт­вых.
9 Но они еще не по­ни­ма­ли Пи­са­ния, в ко­то­ром ска­за­но, что Он дол­жен вос­крес­нуть из мерт­вых.
10 Итак уче­ни­ки опять воз­вра­ти­лись к себе.
10 Уче­ни­ки вер­ну­лись до­мой.
11 А Ма­рия сто­я­ла у гро­ба и пла­ка­ла. И, ко­гда пла­ка­ла, на­кло­ни­лась во гроб,
11 А Ма­рия сто­я­ла у гроб­ни­цы сна­ру­жи и пла­ка­ла. Пла­ча, она на­кло­ни­лась, за­гля­ну­ла в гроб­ни­цу
12 и ви­дит двух Ан­ге­лов, в бе­лом оде­я­нии си­дя­щих, од­но­го у гла­вы и дру­го­го у ног, где ле­жа­ло тело Иису­са.
12 и ви­дит: на том ме­сте, где ле­жа­ло тело Иису­са, си­дят два ан­ге­ла в бе­лых одеж­дах — один в из­го­ло­вье, а дру­гой в но­гах.
13 И они го­во­рят ей: жена! что ты пла­чешь? Го­во­рит им: унес­ли Гос­по­да мо­е­го, и не знаю, где по­ло­жи­ли Его.
13 «Жен­щи­на, по­че­му ты пла­чешь?» — спра­ши­ва­ют они. «У­нес­ли мо­е­го Гос­по­да, а я не знаю ку­да», — от­ве­ча­ет она.
14 Ска­зав сие, об­ра­ти­лась на­зад и уви­де­ла Иису­са сто­я­ще­го; но не узна­ла, что это Иисус.
14 И с эти­ми сло­ва­ми она обер­ну­лась и ви­дит: пе­ред ней сто­ит Иисус. Но она не по­ня­ла, что это Иисус.
15 Иисус го­во­рит ей: жена! что ты пла­чешь? кого ищешь? Она, ду­мая, что это са­дов­ник, го­во­рит Ему: гос­по­дин! если ты вы­нес Его, ска­жи мне, где ты по­ло­жил Его, и я возь­му Его.
15 «Жен­щи­на, по­че­му ты пла­чешь? — го­во­рит ей Иисус. — Кого ты ищешь?» Она, ре­шив, что это са­дов­ник, го­во­рит Ему: «Гос­по­дин мой, если это ты унес Его, ска­жи мне, где ты Его по­ло­жил, я за­бе­ру Его».
16 Иисус го­во­рит ей: Ма­рия! Она, об­ра­тив­шись, го­во­рит Ему: Рав­ву­ни! - что зна­чит: «У­чи­тель!»
16 «Ма­ри­ам!» — го­во­рит Иисус. Она по­вер­ну­лась. «Раб­бу­ни!» — вос­клик­ну­ла она по-ев­рей­ски (это зна­чит «У­чи­тель!»).
17 Иисус го­во­рит ей: не при­ка­сай­ся ко Мне, ибо Я еще не вос­шел к Отцу Мо­е­му; а иди к бра­тьям Моим и ска­жи им: «вос­хо­жу к Отцу Мо­е­му и Отцу ва­ше­му, и к Богу Мо­е­му и Богу ва­ше­му».
17 «Не удер­жи­вай Меня! — го­во­рит ей Иисус. — Я еще не воз­вра­тил­ся к Отцу. Сту­пай к Моим бра­тьям и ска­жи им: „Я воз­вра­ща­юсь к Мо­е­му и к ва­ше­му Отцу, к Мо­е­му и к ва­ше­му Богу“».
18 Ма­рия Маг­да­ли­на идет и воз­ве­ща­ет уче­ни­кам, что ви­де­ла Гос­по­да и что Он это ска­зал ей.
18 Ма­рия Маг­да­ли­на при­хо­дит к уче­ни­кам и при­но­сит им весть: «Я ви­де­ла Гос­по­да!» — И она пе­ре­да­ла им то, что ска­зал ей Иисус.
19 В тот же пер­вый день неде­ли ве­че­ром, ко­гда две­ри дома, где со­би­ра­лись уче­ни­ки Его, были за­пер­ты из опа­се­ния от Иуде­ев, при­шел Иисус, и стал по­сре­ди, и го­во­рит им: мир вам!
19 И вот ве­че­ром того же дня, то есть пер­во­го дня неде­ли, ко­гда уче­ни­ки, со­брав­шись вме­сте, си­де­ли, за­пе­рев две­ри из стра­ха пе­ред иуде­я­ми, во­шел Иисус, стал пе­ред ними и ска­зал им: «Мир вам!»
20 Ска­зав это, Он по­ка­зал им руки и ноги и реб­ра Свои. Уче­ни­ки об­ра­до­ва­лись, уви­дев Гос­по­да.
20 И, ска­зав это, Он по­ка­зал им Свои руки и бок. Уче­ни­ки, уви­дев Гос­по­да, об­ра­до­ва­лись.
21 Иисус же ска­зал им вто­рич­но: мир вам! как по­слал Меня Отец, так и Я по­сы­лаю вас.
21 «Мир вам! — по­вто­рил Он. — Как Меня по­слал Отец, так и Я по­сы­лаю вас».
22 Ска­зав это, ду­нул, и го­во­рит им: при­ми­те Духа Свя­то­го.
22 И с эти­ми сло­ва­ми Он ду­нул на них и ска­зал: «При­ми­те Духа Свя­то­го!
23 Кому про­сти­те гре­хи, тому про­стят­ся; на ком оста­ви­те, на том оста­нут­ся.
23 Кому вы про­сти­те гре­хи, тому они про­стят­ся, а на ком оста­ви­те, на тех — оста­нут­ся».
24 Фома же, один из две­на­дца­ти, на­зы­ва­е­мый Близ­нец, не был тут с ними, ко­гда при­хо­дил Иисус.
24 А Фомы, по про­зви­щу Близ­нец, од­но­го из две­на­дца­ти, не было с ними, ко­гда при­хо­дил Иисус.
25 Дру­гие уче­ни­ки ска­за­ли ему: мы ви­де­ли Гос­по­да. Но он ска­зал им: если не уви­жу на ру­ках Его ран от гвоз­дей, и не вло­жу пер­ста мо­е­го в раны от гвоз­дей, и не вло­жу руки моей в реб­ра Его, не по­ве­рю.
25 «Мы ви­де­ли Гос­по­да!» — ска­за­ли ему дру­гие уче­ни­ки. «По­ка я не уви­жу на Его ру­ках ран от гвоз­дей и не вло­жу в эти раны па­лец, а в рану на боку руку, не по­ве­рю!» — от­ве­тил он.
26 По­сле вось­ми дней опять были в доме уче­ни­ки Его, и Фома с ними. При­шел Иисус, ко­гда две­ри были за­пер­ты, стал по­сре­ди них и ска­зал: мир вам!
26 Че­рез неде­лю Его уче­ни­ки сно­ва были вме­сте, и Фома тоже был с ними. Дверь была за­пер­та. Иисус во­шел, стал пе­ред ними и ска­зал: «Мир вам!»
27 По­том го­во­рит Фоме: по­дай перст твой сюда и по­смот­ри руки Мои; по­дай руку твою и вло­жи в реб­ра Мои; и не будь неве­ру­ю­щим, но ве­ру­ю­щим.
27 А по­том го­во­рит Фоме: «Да­вай па­лец! Вот Мои руки. Да­вай руку, вло­жи ее в рану на боку! И пе­ре­стань со­мне­вать­ся, но верь!»
28 Фома ска­зал Ему в от­вет: Гос­подь мой и Бог мой!
28 «Гос­подь мой и Бог мой!» — вос­клик­нул Фома.
29 Иисус го­во­рит ему: ты по­ве­рил, по­то­му что уви­дел Меня; бла­жен­ны неви­дев­шие и уве­ро­вав­шие.
29 «Ты по­ве­рил по­то­му, что Меня уви­дел? Но счаст­ли­вы те, кто, не ви­дев Меня, по­ве­ри­ли!» — го­во­рит ему Иисус.
30 Мно­го со­тво­рил Иисус пред уче­ни­ка­ми Сво­и­ми и дру­гих чу­дес, о ко­то­рых не на­пи­са­но в кни­ге сей.
30 Мно­го и дру­гих чу­дес­ных зна­ков явил пе­ред Сво­и­ми уче­ни­ка­ми Иисус, о ко­то­рых не рас­ска­за­но в этой кни­ге.
31 Сие же на­пи­са­но, дабы вы уве­ро­ва­ли, что Иисус есть Хри­стос, Сын Бо­жий, и, ве­руя, име­ли жизнь во имя Его.
31 Но все, что здесь на­пи­са­но, на­пи­са­но для того, что­бы вы по­ве­ри­ли, что Иисус — это По­ма­зан­ник, Сын Бога, и что­бы, по­ве­рив, вы бла­го­да­ря Ему об­ре­ли жизнь.

Песни Песней 4

1 О, ты пре­крас­на, воз­люб­лен­ная моя, ты пре­крас­на! гла­за твои го­лу­би­ные под куд­ря­ми тво­и­ми; во­ло­сы твои - как ста­до коз, схо­дя­щих с горы Га­ла­ад­ской;
1 [Он:] «Как ты кра­си­ва, род­ная, как ты кра­си­ва! Твои гла­за — точ­но го­лу­би, вид­ны сквозь по­кры­ва­ло. Твои во­ло­сы — как ста­до коз, что сбе­га­ют по скло­нам Га­ла­а́­да.
2 зубы твои - как ста­до вы­стри­жен­ных овец, вы­хо­дя­щих из ку­паль­ни, из ко­то­рых у каж­дой пара яг­нят, и бес­плод­ной нет меж­ду ними;
2 Твои зубы — ота­ра от­бор­ная, что вы­хо­дит из воды по­сле ку­па­ния; как близ­не­цы-яг­ня­та, по­пар­но — ни один не про­пал.
3 как лен­та алая губы твои, и уста твои лю­без­ны; как по­ло­вин­ки гра­на­то­во­го яб­ло­ка - ла­ни­ты твои под куд­ря­ми тво­и­ми;
3 Как алая тесь­ма — твои губы, и язык твой пре­кра­сен. Как по­ло­вин­ка гра­на­та — твоя щека, вид­на сквозь по­кры­ва­ло.
4 шея твоя - как столп Да­ви­дов, со­ору­жен­ный для ору­жий, ты­ся­ча щи­тов ви­сит на нем - все щиты силь­ных;
4 Как Да­ви­до­ва баш­ня — твоя шея, баш­ня ка­мен­ной клад­ки: ты­ся­ча щи­тов ви­сит на ней, кол­ча­ны мно­же­ства во­и­нов.
5 два сос­ца твои - как двой­ни мо­ло­дой сер­ны, па­су­щи­е­ся меж­ду ли­ли­я­ми.
5 Твои гру­ди — две ма­лень­ких лани, или двой­ня га­зе­ли, сре­ди ли­лий они па­сут­ся.
6 До­ко­ле день ды­шит про­хла­дою, и убе­га­ют тени, пой­ду я на гору мир­ро­вую и на холм фи­миа­ма.
6 Пока не по­ве­ял день, пока не рас­се­я­лись тени, пой­ду я на мир­ро­вый холм, на ла­да­но­вые горы!
7 Вся ты пре­крас­на, воз­люб­лен­ная моя, и пят­на нет на тебе!
7 Род­ная, ты вся кра­си­ва, изъ­я­на нет у тебя!
8 Со мною с Ли­ва­на, неве­ста! со мною иди с Ли­ва­на! спе­ши с вер­ши­ны Ама­ны, с вер­ши­ны Се­ни­ра и Ер­мо­на, от ло­го­вищ льви­ных, от гор бар­со­вых!
8 Явись с Ли­ва­на, неве­ста, явись с Ли­ва­на, при­ди! Взгля­ни с Ама́н­ской вер­ши­ны, с вер­шин Хер­мо́­на, Се­ни­ра — от­ту­да, где ло­го­ва львов и гор­ные тро­пы пан­тер.
9 Пле­ни­ла ты серд­це мое, сест­ра моя, неве­ста! пле­ни­ла ты серд­це мое од­ним взгля­дом очей тво­их, од­ним оже­ре­льем на шее тво­ей.
9 Ты пле­ни­ла мое серд­це, неве­ста-сест­ра, пер­вым же взгля­дом пле­ни­ла, лишь од­ной це­поч­кой на шее!
10 О, как лю­без­ны лас­ки твои, сест­ра моя, неве­ста! о, как мно­го лас­ки твои луч­ше вина, и бла­го­во­ние ма­стей тво­их луч­ше всех аро­ма­тов!
10 Как кра­си­вы твои гру­ди, неве­ста-сест­ра! Как слад­ки лас­ки твои: сла­ще вина твои гру­ди! За­пах ма­сел тво­их пре­крас­ней всех бла­го­во­ний.
11 Со­то­вый мед кап­лет из уст тво­их, неве­ста; мед и мо­ло­ко под язы­ком тво­им, и бла­го­уха­ние одеж­ды тво­ей по­доб­но бла­го­уха­нию Ли­ва­на!
11 Па­то­кой те­кут твои губы, неве­ста, мед и мо­ло­ко — под язы­ком. За­пах тво­е­го пла­тья — слов­но за­пах ли­ван­ско­го леса.
12 За­пер­тый сад - сест­ра моя, неве­ста, за­клю­чен­ный ко­ло­дезь, за­пе­ча­тан­ный ис­точ­ник:
12 Неве­ста-сест­ра моя — за­пер­тый сад, дверь за­кры­тая, род­ник за­пе­ча­тан­ный.
13 рас­сад­ни­ки твои - сад с гра­на­то­вы­ми яб­ло­ка­ми, с пре­вос­ход­ны­ми пло­да­ми, ки­пе­ры с нар­да­ми,
13 Вдоль ка­на­лов тво­их — за­по­вед­ный сад: там гра­на­ты и раз­ные пло­ды, там хна с нар­дом,
14 нард и ша­фран, аир и ко­ри­ца со вся­ки­ми бла­го­вон­ны­ми де­ре­ва­ми, мир­ра и алой со вся­ки­ми луч­ши­ми аро­ма­та­ми;
14 там нард с ша­фра­ном, им­бирь и ко­ри­ца, ла­дан, мир­ра, алоэ — все луч­шие бла­го­во­ния…
15 са­до­вый ис­точ­ник - ко­ло­дезь жи­вых вод и по­то­ки с Ли­ва­на.
15 Род­ник по­сре­ди са­дов, ко­ло­дец со све­жей во­дою, по­то­ки, с Ли­ва­на бе­гу­щие…
16 Под­ни­мись ве­тер с се­ве­ра и при­не­сись с юга, по­вей на сад мой, - и по­льют­ся аро­ма­ты его! - Пусть при­дет воз­люб­лен­ный мой в сад свой и вку­ша­ет слад­кие пло­ды его.
16 Се­вер­ный ве­тер, проснись, юж­ный ве­тер, при­ди! По­дуй на мой сад, пусть те­кут бла­го­во­ния!» [Она:] «Пусть ми­лый при­дет в свой сад, пусть по­ест его слад­ких пло­дов!»

Песни Песней 5

1 При­шел я в сад мой, сест­ра моя, неве­ста; на­брал мир­ры моей с аро­ма­та­ми мо­и­ми, поел со­тов моих с ме­дом моим, на­пил­ся вина мо­е­го с мо­ло­ком моим. Ешь­те, дру­зья, пей­те и на­сы­щай­тесь, воз­люб­лен­ные!
1 [Он:] «В свой сад я при­шел, о неве­ста-сест­ра, со­брал мир­ру и бла­го­во­ния, от­ве­дал меда из сот, вина вы­пил и мо­ло­ка». [Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма:] «Ешь­те, дру­зья, до­пья­на пей­те лас­ки!» [Она:]
2 Я сплю, а серд­це мое бодр­ству­ет; вот, го­лос мо­е­го воз­люб­лен­но­го, ко­то­рый сту­чит­ся: «о­тво­ри мне, сест­ра моя, воз­люб­лен­ная моя, го­лу­би­ца моя, чи­стая моя! по­то­му что го­ло­ва моя вся по­кры­та ро­сою, куд­ри мои - ноч­ною вла­го­ю».
2 «Я сплю — а серд­цу не спит­ся… Слы­шу — сту­чат. Это ми­лый! „От­крой мне, сест­ра, по­дру­га, го­луб­ка моя несрав­нен­ная! Ноч­ная роса — на моих во­ло­сах, куд­ри мои на­мок­ли!“ —
3 Я ски­ну­ла хи­тон мой; как же мне опять на­де­вать его? Я вы­мы­ла ноги мои; как же мне ма­рать их?
3 „Я уже без ру­баш­ки — что ж, опять оде­вать­ся? Я ноги уже по­мы­ла — что же, сно­ва их пач­кать?“
4 Воз­люб­лен­ный мой про­тя­нул руку свою сквозь сква­жи­ну, и внут­рен­ность моя взвол­но­ва­лась от него.
4 Ми­лый руку про­су­нул в щель — мое серд­це за­тре­пе­та­ло.
5 Я вста­ла, что­бы от­пе­реть воз­люб­лен­но­му мо­е­му, и с рук моих ка­па­ла мир­ра, и с пер­стов моих мир­ра ка­па­ла на руч­ки зам­ка.
5 Я по­шла от­крыть ми­ло­му, и с рук моих мир­ра ка­па­ла, мас­ло мир­ро­вое — с паль­цев, пря­мо на руч­ку за­со­ва.
6 От­пер­ла я воз­люб­лен­но­му мо­е­му, а воз­люб­лен­ный мой по­вер­нул­ся и ушел. Души во мне не ста­ло, ко­гда он го­во­рил; я ис­ка­ла его и не на­хо­ди­ла его; зва­ла его, и он не от­зы­вал­ся мне.
6 Ми­ло­му я от­кры­ла — а ми­лый уже ушел! Он ис­чез — я при­шла в смя­те­ние, ис­ка­ла — най­ти не мог­ла его, зва­ла — он не от­кли­кал­ся.
7 Встре­ти­ли меня стра­жи, об­хо­дя­щие го­род, из­би­ли меня, из­ра­ни­ли меня; сня­ли с меня по­кры­ва­ло сте­ре­гу­щие сте­ны.
7 Мне по­встре­ча­лись страж­ни­ки, ко­то­рые го­род об­хо­дят: из­би­ли, по­ко­ло­ти­ли, со­рва­ли с меня по­кры­ва­ло стра­жи стен го­род­ских.
8 За­кли­наю вас, дще­ри Иеру­са­лим­ские: если вы встре­ти­те воз­люб­лен­но­го мо­е­го, что ска­же­те вы ему? что я из­не­мо­гаю от люб­ви.
8 За­кли­наю вас, де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма! Если вам по­па­дет­ся ми­лый, что ска­же­те вы ему? Что боль­но мне от люб­ви!» [Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма:]
9 «Чем воз­люб­лен­ный твой луч­ше дру­гих воз­люб­лен­ных, пре­крас­ней­шая из жен­щин? Чем воз­люб­лен­ный твой луч­ше дру­гих, что ты так за­кли­на­ешь нас?»
9 «Чем твой ми­лый так уж хо­рош, о кра­са­ви­ца из кра­са­виц? Чем твой ми­лый так уж хо­рош, что ты с нас бе­решь эту клят­ву?» [Она:]
10 Воз­люб­лен­ный мой бел и ру­мян, луч­ше де­ся­ти ты­сяч дру­гих:
10 «Мой ми­лый бел и ру­мян, сре­ди мно­гих ты­сяч за­ме­тен.
11 го­ло­ва его - чи­стое зо­ло­то; куд­ри его вол­ни­стые, чер­ные, как во­рон;
11 Го­ло­ва его — чи­стое зо­ло­то, куд­ри его — цвет­ки паль­мы; чер­ны они, слов­но во­рон.
12 гла­за его - как го­лу­би при по­то­ках вод, ку­па­ю­щи­е­ся в мо­ло­ке, си­дя­щие в до­воль­стве;
12 Его гла­за — точ­но го­лу­би у по­то­ков воды: ку­па­ют­ся в мо­ло­ке, воз­ле пру­да си­дят.
13 щеки его - цвет­ник аро­мат­ный, гря­ды бла­го­вон­ных рас­те­ний; губы его - ли­лии, ис­то­ча­ют те­ку­чую мир­ру;
13 Его щеки — ро­щи­цы баль­зам­ных де­ре­вьев, да­ю­щих бла­го­вон­ные мази. Его губы — ча­шеч­ки ли­лий, мас­ло мир­ро­вое с них кап­лет.
14 руки его - зо­ло­тые круг­ля­ки, уса­жен­ные то­па­за­ми; жи­вот его - как из­ва­я­ние из сло­но­вой ко­сти, об­ло­жен­ное сап­фи­ра­ми;
14 Его руки — зо­ло­тые ше­сты, усе­ян­ные то­па­за­ми. Его жи­вот — пла­сти­на сло­но­вой ко­сти, укра­шен­ная ла­зу­ри­том.
15 го­ле­ни его - мра­мор­ные стол­бы, по­став­лен­ные на зо­ло­тых под­но­жи­ях; вид его по­до­бен Ли­ва­ну, ве­ли­че­ствен, как кед­ры;
15 Его ноги — але­баст­ро­вые ко­лон­ны на зо­ло­тых опо­рах. Он по­до­бен ли­ван­ско­му лесу, ве­ли­ко­ле­пен, как кед­ры!
16 уста его - сла­дость, и весь он - лю­без­ность. Вот кто воз­люб­лен­ный мой, и вот кто друг мой, дще­ри Иеру­са­лим­ские!
16 Его нёбо — усла­да, и весь он — от­ра­да. Та­ков-то мой ми­лый, та­ков-то мой друг, де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма!»

Песни Песней 6

1 «Ку­да по­шел воз­люб­лен­ный твой, пре­крас­ней­шая из жен­щин? куда об­ра­тил­ся воз­люб­лен­ный твой? мы по­ищем его с то­бо­ю».
1 [Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма:] «Ку­да же ушел твой ми­лый, о кра­са­ви­ца из кра­са­виц? Куда же твой ми­лый от­пра­вил­ся? Да­вай-ка вме­сте по­ищем!» [Она:]
2 Мой воз­люб­лен­ный по­шел в сад свой, в цвет­ни­ки аро­мат­ные, что­бы па­сти в са­дах и со­би­рать ли­лии.
2 «Ми­лый со­шел в свой сад, к кур­ти­нам баль­зам­ных де­ре­вьев; там он бу­дет па­стись по­сре­ди са­дов, там ли­лии бу­дет сры­вать.
3 Я при­над­ле­жу воз­люб­лен­но­му мо­е­му, а воз­люб­лен­ный мой - мне; он па­сет меж­ду ли­ли­я­ми.
3 Ми­лый — мой, а я — его, он сре­ди ли­лий па­сет­ся». [Он:]
4 Пре­крас­на ты, воз­люб­лен­ная моя, как Фир­ца, лю­без­на, как Иеру­са­лим, гроз­на, как пол­ки со зна­ме­на­ми.
4 «Ты кра­си­ва, род­ная, слов­но Тир­ца́, как Иеру­са­лим, пре­крас­на, гроз­на, как рать под зна­ме­на­ми.
5 Укло­ни очи твои от меня, по­то­му что они вол­ну­ют меня.
5 От­ве­ди от меня гла­за: твой взгляд сму­ща­ет меня! Твои во­ло­сы — как ста­до коз, что сбе­га­ет по скло­нам Га­ла­а­да.
6 Во­ло­сы твои - как ста­до коз, схо­дя­щих с Га­ла­а­да; зубы твои - как ста­до овец, вы­хо­дя­щих из ку­паль­ни, из ко­то­рых у каж­дой пара яг­нят, и бес­плод­ной нет меж­ду ними;
6 Твои зубы — ота­ра овец, что вы­хо­дит из воды по­сле ку­па­ния: как близ­не­цы-яг­ня­та, по­пар­но — ни один не про­пал.
7 как по­ло­вин­ки гра­на­то­во­го яб­ло­ка - ла­ни­ты твои под куд­ря­ми тво­и­ми.
7 Как по­ло­вин­ка гра­на­та — твоя щека, мер­ца­ет сквозь по­кры­ва­ло.
8 Есть шесть­де­сят ца­риц и во­семь­де­сят на­лож­ниц и де­виц без чис­ла,
8 Что мне шесть­де­сят ца­риц, во­семь­де­сят на­лож­ниц и все девы, ко­то­рым чис­ла нет?
9 но един­ствен­ная - она, го­лу­би­ца моя, чи­стая моя; един­ствен­ная она у ма­те­ри сво­ей, от­ли­чен­ная у ро­ди­тель­ни­цы сво­ей. Уви­де­ли ее де­ви­цы, и - пре­воз­нес­ли ее, ца­ри­цы и на­лож­ни­цы, и - вос­хва­ли­ли ее.
9 Одна — го­луб­ка моя несрав­нен­ная, у мамы доч­ка един­ствен­ная, у ма­те­ри яс­ный свет. За­ви­дев, ее хва­лят де­вуш­ки, сла­вят ца­ри­цы с на­лож­ни­ца­ми:
10 Кто эта, бли­ста­ю­щая, как заря, пре­крас­ная, как луна, свет­лая, как солн­це, гроз­ная, как пол­ки со зна­ме­на­ми?
10 „Кто она, чей взор — как заря, пре­крас­ная, слов­но луна, яс­ная, слов­но солн­це, гроз­ная, как рать под зна­ме­на­ми?“
11 Я со­шла в оре­хо­вый сад по­смот­реть на зе­лень до­ли­ны, по­гля­деть, рас­пу­сти­лась ли ви­но­град­ная лоза, рас­цве­ли ли гра­на­то­вые яб­ло­ки?
11 Я со­шел в оре­хо­вый сад, по­смот­реть на зе­лень до­ли­ны: рас­пус­ка­ет­ся ли лоза и цве­тут ли гра­на­ты…
12 Не знаю, как душа моя влек­ла меня к ко­лес­ни­цам знат­ных на­ро­да мо­е­го.
12 Она сво­дит меня с ума: я — слов­но на ко­лес­ни­це с од­ним из знат­ных му­жей!»