План победы

¹ Пре­муд­рость по­стро­и­ла себе дом, семь стол­пов по­ста­ви­ла те­са­ных,

² при­го­то­ви­ла мяса и пря­ных вин, на­кры­ла на стол.

³ И по­сла­ла слу­жа­нок воз­гла­шать с вы­сот го­род­ских во все­услы­ша­ние:

⁴ «Про­ста­ки, об­ра­ти­тесь ко мне!» Несмыш­ле­ным она ска­за­ла:

⁵ «При­хо­ди­те, ешь­те мои яст­ва, пей­те пря­ные мои вина!

⁶ Рас­про­щай­тесь с неве­же­ством — и бу­де­те идти пу­тем ра­зу­ма.

⁷ По­пра­вишь наг­ле­ца — не ми­но­вать оскорб­ле­ния, упрек­нешь нече­стив­ца — лишь себе на по­зор.

⁸ Не упре­кай наг­ле­ца, а не то воз­не­на­ви­дит тебя, упре­кай муд­ре­ца, и он тебя по­лю­бит.

⁹ Муд­ро­го на­ставь — он ста­нет еще муд­рее, на­учи пра­вед­но­го — еще ра­зум­нее бу­дет.

¹⁰ Гос­по­да бо­ять­ся — вот на­ча­ло муд­ро­сти, Его свя­тость по­зна­вать — вот в чем ра­зум!

¹¹ Со мной, Пре­муд­ро­стью, про­длят­ся твои дни и умно­жат­ся годы жиз­ни.

¹² Если ты мудр, твоя муд­рость слу­жит тебе, если нагл — сам же и по­стра­да­ешь».

¹³ Глу­пость — жен­щи­на дерз­кая, неоте­сан­ная, неве­же­ствен­ная —

¹⁴ вос­се­да­ет у две­рей сво­е­го дома, как на троне, на виду у все­го го­ро­да,

¹⁵ что­бы звать всех про­хо­дя­щих мимо, иду­щих сво­ей до­ро­гой:

¹⁶ «Про­ста­ки, об­ра­ти­тесь ко мне!» Несмыш­ле­но­му она го­во­рит:

¹⁷ «Кра­де­ная вода сла­ще, по­хи­щен­ный хлеб вкус­нее!»

¹⁸ А тот и не зна­ет, что зо­вут его к те­ням, что го­сти ее — в глу­би­нах Ше­о­ла.

¹ То­гда Пи­лат ве­лел Иису­са би­че­вать.

² Во­и­ны спле­ли из ко­лю­чек ве­нок, на­де­ли Ему на го­ло­ву и на­бро­си­ли на Него пур­пур­ный плащ.

³ Они под­хо­ди­ли к Нему и го­во­ри­ли: «Да здрав­ству­ет „царь иуде­ев“!» — и били Его по лицу.

⁴ Пи­лат сно­ва вы­шел и ска­зал им: «Я сей­час вы­ве­ду к вам это­го че­ло­ве­ка. Знай­те, я на­хо­жу, что Он ни в чем не ви­но­вен».

⁵ И вы­шел Иисус в ко­лю­чем вен­ке и пур­пур­ном пла­ще. «Вот этот че­ло­век!» — го­во­рит им Пи­лат.

⁶ Но ко­гда стар­шие свя­щен­ни­ки и стра­жа уви­де­ли Его, они за­кри­ча­ли: «На крест Его! На крест!» «Са­ми бе­ри­те Его и рас­пи­най­те! — го­во­рит им Пи­лат. — Я на­хо­жу, что Он ни в чем не ви­но­вен».

⁷ «У нас есть За­кон, — от­ве­ти­ли они, — и по За­ко­ну Он дол­жен уме­реть, по­то­му что объ­явил себя Сы­ном Бо­га».

⁸ Пи­лат, услы­шав это, еще боль­ше ис­пу­гал­ся.

⁹ Он сно­ва вер­нул­ся во дво­рец и спро­сил Иису­са: «От­ку­да Ты?» Но Иисус ни­че­го не от­ве­тил.

¹⁰ «Не хо­чешь со мной раз­го­ва­ри­вать? — го­во­рит то­гда Пи­лат. — Ты что, не зна­ешь, что в моей вла­сти от­пу­стить Тебя и в моей вла­сти рас­пять Тебя на кре­сте?»

¹¹ «Ни­ка­кой вла­сти надо Мной ты не имел бы, — от­ве­тил Иисус, — если бы не было дано тебе свы­ше. И по­это­му тот, кто Меня тебе вы­дал, по­ви­нен в боль­шем гре­хе».

¹² По­сле этих слов Пи­лат стал до­би­вать­ся Его осво­бож­де­ния. Но они за­кри­ча­ли: «Ес­ли ты Его от­пу­стишь, ты не друг це­за­ря! Кто объ­яв­ля­ет себя ца­рем, тот вос­ста­ет про­тив це­за­ря!»

¹³ Пи­лат, услы­шав эти сло­ва, вы­вел Иису­са и усел­ся в су­дей­ское крес­ло на ме­сте, ко­то­рое зо­вет­ся «Ка­мен­ный по­мо­ст», а по-ев­рей­ски «Габ­ба­та́».

¹⁴ Был ка­нун Пас­хи, око­ло по­лу­дня. «Смот­ри­те, вот ваш Царь!» — го­во­рит лю­дям Пи­лат.

¹⁵ «До­лой Его! До­лой! На крест!» — за­кри­ча­ли те. «Так вы хо­ти­те, что­бы я рас­пял ва­ше­го Царя?» — го­во­рит Пи­лат. «У нас нет дру­го­го царя, кро­ме це­за­ря!» — от­ве­ти­ли стар­шие свя­щен­ни­ки.

¹⁶ И то­гда Пи­лат от­дал им Его на казнь. Иису­са взя­ли под стра­жу.

¹⁷ Он шел, неся на себе крест, до ме­ста, ко­то­рое на­зы­ва­лось «Че­ре­п», а по-ев­рей­ски «Гол­го­́­фа».

¹⁸ Там Его при­гвоз­ди­ли к кре­сту, а с Ним еще двух — од­но­го спра­ва, дру­го­го сле­ва, а Иису­са по­се­ре­дине.

¹⁹ Пи­лат ве­лел при­кре­пить на кре­сте таб­лич­ку с над­пи­сью, она гла­си­ла: ИИСУС НА­ЗА­РЯ­НИН, ЦАРЬ ИУДЕ­ЕВ.

²⁰ Эту над­пись про­чи­та­ло мно­го лю­дей, ведь ме­сто, где был рас­пят Иисус, на­хо­ди­лось непо­да­ле­ку от го­ро­да и на­пи­са­но было по-ев­рей­ски, по-ла­ты­ни и по-гре­че­ски.

²¹ Стар­шие свя­щен­ни­ки го­во­ри­ли Пи­ла­ту: «Не пиши: „царь иуде­ев“! На­пи­ши: „Этот че­ло­век го­во­рил: ‚Я — царь иуде­ев‘ “».

²² «Что я на­пи­сал, то на­пи­сал», — от­ве­тил Пи­лат.

²³ По­сле того как во­и­ны рас­пя­ли Иису­са, они взя­ли Его плащ и раз­де­ли­ли на че­ты­ре ча­сти — по чис­лу во­и­нов. Они взя­ли и ру­ба­ху, она была без швов, цель­но­тка­ная.

²⁴ «Не бу­дем ее рвать, — ска­за­ли они друг дру­гу. — Луч­ше бро­сим жре­бий, кому до­ста­нет­ся». По­то­му что долж­ны были ис­пол­нить­ся сло­ва Пи­са­ния: «Раз­де­ли­ли меж со­бой одеж­ду Мою — бро­са­ли жре­бий о Моем оде­я­ни­и», — что во­и­ны и сде­ла­ли.

²⁵ Ря­дом с кре­стом Иису­са сто­я­ла Его мать, сест­ра ма­те­ри, Ма­рия, жена Кло­па́­са, и Ма­рия Маг­да­ли­на.

²⁶ Иисус, уви­дев мать и ря­дом с ней уче­ни­ка, ко­то­ро­го лю­бил, го­во­рит ма­те­ри: «Жен­щи­на, вот твой сын».

²⁷ А по­том го­во­рит уче­ни­ку: «Вот твоя мать». И с той поры уче­ник взял ее к себе.

²⁸ Иисус, зная, что все уже свер­ши­лось, ска­зал, что­бы ис­пол­ни­лось Пи­са­ние: «Пить!»

²⁹ Там сто­ял пол­ный кув­шин кис­ло­го вина. На­са­див на вет­ку ис­со­па губ­ку, на­мо­чен­ную в кис­лом вине, во­и­ны под­нес­ли ее к Его гу­бам.

³⁰ Иисус, от­пив вина, ска­зал: «Свер­ши­лось!» И, скло­нив го­ло­ву, пре­дал дух Богу.

³¹ День этот был пят­ни­ца, и иудеи не хо­те­ли, что­бы тела каз­нен­ных ви­се­ли в суб­бо­ту, ведь на эту суб­бо­ту при­хо­дил­ся ве­ли­кий празд­ник. По­это­му они по­про­си­ли Пи­ла­та, что­бы рас­пя­тым пе­ре­би­ли ноги и сня­ли тела с кре­стов.

³² Во­и­ны при­шли, пе­ре­би­ли ноги сна­ча­ла пер­во­му, за­тем вто­ро­му рас­пя­то­му,

³³ а ко­гда они по­до­шли к Иису­су, то уви­де­ли, что Он уже мертв, и не ста­ли пе­ре­би­вать Ему ноги.

³⁴ Но все же один из во­и­нов уда­рил Его ко­пьем в бок, и тот­час по­тек­ла кровь и вода.

³⁵ Это рас­ска­зал че­ло­век, ви­дев­ший все соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, что­бы и вы по­ве­ри­ли. Сви­де­тель­ство его ис­тин­но, он зна­ет, что го­во­рит прав­ду.

³⁶ Все это про­изо­шло для того, что­бы ис­пол­ни­лось Пи­са­ние: «Ни еди­ная кость Его пе­ре­би­та не бу­дет».

³⁷ И в дру­гом ме­сте Пи­са­ние го­во­рит: «Бу­дут смот­реть на Того, кого прон­зи­ли».

³⁸ По­сле это­го Иосиф из Ари­ма­фе́и — он был уче­ни­ком Иису­са, прав­да тай­ным, из стра­ха пе­ред иуде­я­ми — по­про­сил у Пи­ла­та раз­ре­ше­ния за­брать тело Иису­са. Пи­лат раз­ре­шил. И тот при­шел и за­брал Его тело.

³⁹ При­шел и Ни­ко­дим — тот, ко­то­рый рань­ше при­хо­дил к Иису­су но­чью, — и при­нес око­ло ста фун­тов бла­го­вон­ных ма­сел, смесь смир­ны с алоэ.

⁴⁰ Они взя­ли тело Иису­са и за­вер­ну­ли его в про­пи­тан­ное бла­го­вон­ным мас­лом по­лот­но, как при­ня­то у иуде­ев при по­гре­бе­нии.

⁴¹ В том ме­сте, где был каз­нен Иисус, был сад, а в саду — но­вая гроб­ни­ца, в ко­то­рой еще ни­ко­го не хо­ро­ни­ли.

⁴² А так как это был ка­нун иудей­ской суб­бо­ты и гроб­ни­ца была ря­дом, то в ней Иису­са и по­хо­ро­ни­ли.

¹ Песнь Пес­ней. Сло­же­на Со­ло­мо́­ном. [Она:] «По­це­лу­я­ми пусть на­по­ит меня! Сла­ще вина твои лас­ки,

² твои бла­го­во­ния слад­ки, имя льет­ся, как бла­го­во­ние, от­то­го тебя де­вуш­ки лю­бят.

³ Вле­ки меня — за то­бой по­бе­жим! Царь при­вел меня в свой чер­тог. Ты — ве­се­лие и ра­дость наша, сла­вим боль­ше вина твои лас­ки — неда­ром тебя лю­бят». [Она:]

⁴ «Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма! Я смуг­ла — но пре­крас­на, как па­лат­ки ке­да́р­цев, как шат­ры Со­ло­мо­на.

⁵ Не гля­ди­те, что я смуг­ла: солн­це взор на меня об­ра­ти­ло. Бра­тья на меня рас­сер­ди­лись, ве­ле­ли смот­реть за ви­но­град­ни­ка­ми — а за сво­им ви­но­град­ни­ком недо­смот­ре­ла я!» [Она:]

⁶ «Ска­жи мне, лю­би­мый, куда вы­го­ня­ешь скот, где от­ды­ха­ешь с ним в пол­день? А то еще за­бре­ду к ста­дам дру­гих пас­ту­хов!» [Он:]

⁷ «Ес­ли сама не зна­ешь, кра­са­ви­ца из кра­са­виц, сту­пай по сле­дам овец и иди со сво­и­ми коз­ля­та­ми туда, где пас­ту­шьи сто­ян­ки!» [Он:]

⁸ «Род­ная, срав­ню тебя с ко­бы­ли­цей, за­пря­жен­ной в ко­лес­ни­цу фа­ра­о­на!

⁹ К тво­им бы ще­кам — под­вес­ки, и оже­ре­лье — на шею!

¹⁰ Сде­ла­ем тебе зо­ло­тые под­вес­ки с ка­пель­ка­ми се­ребра». [Она:]

¹¹ «Ко­гда царь пи­ру­ет, бла­го­уха­ет мой нард.

¹² Для меня мой ми­лый — ла­дан­ка с мир­рой: всю ночь — у меня на гру­ди.

¹³ Для меня мой ми­лый — со­цве­тье хны в ви­но­град­ни­ках Эн-Ге́­ди». [Он:]

¹⁴ «Как ты кра­си­ва, род­ная, как ты кра­си­ва! Твои гла­за — точ­но го­лу­би». [Она:]

¹⁵ «Как ты кра­сив, ми­лый, как нра­вишь­ся мне! Наше ложе — зе­ле­ные тра­вы,

¹⁶ кед­ры — кров­ля на­ше­го дома, по­то­лок — мож­же­вель­ни­к».

¹ [Она:] «Я — ло­тос Са­ро́­на, ли­лия до­лин!» [Он:]

² «Как ли­лия средь ко­лю­чек — род­ная моя сре­ди де­ву­ше­к». [Она:]

³ «Как де­ре­во яб­ло­ня средь лес­ных де­ре­вьев — ми­лый мой сре­ди юно­шей; в его тени мне при­ят­но си­деть, и сла­док на вкус его плод». [Она:]

⁴ «Он при­вел меня к себе, уго­ща­ет ви­ном, под­нял зна­мя люб­ви надо мной.

⁵ Под­кре­пи­те меня сла­стя­ми, яб­ло­ка­ми осве­жи­те: я боль­на от люб­ви!

⁶ Его ле­вую руку — под го­ло­ву мне, а пра­вой пус­кай об­ни­мет!

⁷ За­кли­наю вас, де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма, га­зе­ля­ми и ди­ки­ми ла­ня­ми: не бу­ди­те лю­бовь, не бу­ди­те, пока не за­хо­чет проснуть­ся!» [Она:]

⁸ «Это ми­лый! Слы­шу: он близ­ко, пры­га­ет по го­рам, ска­чет по хол­мам.

⁹ Мой ми­лый — как юный олень или де­те­ныш га­зе­ли. Вот он сто­ит за сте­ной, в окна к нам смот­рит, сквозь став­ни гля­дит.

¹⁰ И ми­лый мне ска­зал: „Вста­вай, род­ная моя, кра­са­ви­ца моя, вы­хо­ди!

¹¹ Ви­дишь? Зима про­шла, до­жди кон­чи­лись, ми­но­ва­ли.

¹² По­ка­за­лись всю­ду цве­ты, вре­мя пе­сен на­ста­ло, го­лос гор­лин­ки раз­да­ет­ся в на­шем краю.

¹³ Уже по­спе­ва­ет ин­жир, слы­шен за­пах цве­ту­щей лозы. Вста­вай, род­ная моя, кра­са­ви­ца моя, вы­хо­ди!

¹⁴ Го­луб­ка моя, что укры­лась сре­ди скал, за гор­ным усту­пом! Дай мне тебя уви­деть, дай услы­шать твой го­лос: го­лос твой нежен, пре­кра­сен твой вид“.

¹⁵ Ли­сят ло­ви­те, ма­лень­ких ли­сят! Пор­тят они ви­но­град­ни­ки — а наш ви­но­град­ник в цве­ту!

¹⁶ Ми­лый — мой, а я — его; он сре­ди ли­лий па­сет­ся.

¹⁷ Пока не по­ве­ял день, пока не рас­се­я­лись тени, беги об­рат­но, ми­лый, как юный олень или де­те­ныш га­зе­ли по го­рам и до­лам!»

¹ [Она:] «Но­ча­ми в сво­ей по­сте­ли я ис­ка­ла лю­би­мо­го. Ис­ка­ла — най­ти не мог­ла.

² „Вста­ну, обой­ду го­род, на ули­цах и пло­ща­дях лю­би­мо­го по­ищу!“ Ис­ка­ла — най­ти не мог­ла.

³ Мне по­встре­ча­лись страж­ни­ки, ко­то­рые го­род об­хо­дят: „Лю­би­мо­го не ви­да­ли?“

⁴ Едва я их ми­но­ва­ла — тут же на­шла лю­би­мо­го! „Пой­ма­ла! Не от­пу­щу, пока в дом моей ма­те­ри с ним не при­ду, в спаль­ню моей мамы“.

⁵ За­кли­наю вас, де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма, га­зе­ля­ми и ди­ки­ми ла­ня­ми: не бу­ди­те лю­бовь, не бу­ди­те, пока не за­хо­чет проснуть­ся!» [Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма:]

⁶ «Кто она, из пу­сты­ни иду­щая, слов­но стол­бы дыма, оку­тан­ная мир­рой и ла­да­ном — фи­миа­мом из даль­них стран?

⁷ Вот Со­ло­мо­но­во ложе. Во­круг — шесть­де­сят во­и­нов, во­и­нов-из­ра­иль­тян.

⁸ Все ме­ча­ми во­ору­же­ны, обу­че­ны рат­но­му делу; меч у каж­до­го на боку, что­бы ужас ноч­ной ото­гнать.

⁹ Ложе сде­лал себе царь Со­ло­мон из ли­ван­ско­го кед­ра.

¹⁰ Стол­би­ки сде­лал из се­реб­ра, спин­ку — из зо­ло­та, по­душ­ку — из пур­пу­ра, внут­ри на­пол­не­но все лю­бо­вью. Де­вуш­ки Иеру­са­ли­ма,

¹¹ сюда! По­гля­ди­те, де­вуш­ки Сио́­на, на царя Со­ло­мо­на в вен­це, ко­то­рым его увен­ча­ла мать в день сва­дьбы — ра­дост­ный день!»